Подборка ситуаций из шестнадцати лет инженерной работы.

Zeals был японским chat-commerce стартапом, входящим в фазу быстрого роста. Технологически это был Ruby on Rails монолит, который не тянул запланированный запуск на рынке США. Структура команды усугубляла проблему: frontend, backend и DevOps были организованы отдельными функциональными группами, а не кросс-функциональными продуктовыми командами, поэтому любая фича, затрагивающая больше одного слоя, тратила недели на координацию перед тем, как уехать в релиз.

Я пришёл четвёртым frontend-инженером и за несколько месяцев был повышен до Head of Frontend. Я представил инженерному департаменту новую структуру команды и получил buy-in от CTO и VP of Product. За следующий квартал я нанял десять инженеров и, вместе с небольшой группой из двух человек, спроектировал новую архитектуру платформы: микросервисы, micro-frontend и автогенерируемый API Gateway. Команда из трёх человек за два месяца сделала полный дизайн платформы и стратегию миграции.

go2cloud был немецкой компанией, которая бóльшую часть своей истории управляла дата-центрами для crypto mining. В конце 2021-го она купила французский VDI-стартап OmnyCloud и оказалась владельцем продукта, который пока не знала, как развивать дальше. Не было software engineering команды, не было процесса разработки и не было software-продуктовой культуры. Я был первым software engineering наймом после этой сделки.

За первый месяц я разобрался с приобретённой кодовой базой, онбордил сам себя в технологии и интегрировал VDI-продукт в существующую инфраструктуру дата-центров go2cloud. За следующие месяцы я нанял команду из семи человек во frontend, backend, DevOps и QA. Я переделал сетевую архитектуру под более низкие латентности в европейских регионах, выпустил прототип Cloud Gaming поверх VDI-стека и заменил стороннего вендора remote-desktop стриминга на WebRTC-протокол собственной разработки, что закрыло маржинальный риск, который компания несла с момента сделки.

YoloPrice строил AI-driven commerce продукт с конкретным ограничением по безопасности. Ключевые алгоритмы были запатентованы и не могли быть открыты для reverse engineering, но пользовательский опыт должен был оставаться плавным на iOS и Android, а SDK должен был быть достаточно компактным, чтобы B2B-интеграторы действительно его использовали.

Я сам написал Android MVP в первый же месяц — в значительной степени чтобы доказать, что продуктовая гипотеза вообще реализуема. Как только это подтвердилось, я спроектировал production SDK как Kotlin Multiplatform проект со встроенным gRPC server, работающим внутри самого мобильного приложения. Я реализовал шифрование на устройстве, обфускацию чувствительных путей в бинарнике и кастомный WebView для аутентификации на маркетплейсах, который оставлял все данные пользователя внутри приложения. Я нанял двух мобильных инженеров и вместе с DevOps-инженером разобрал узкое место в release pipeline.

Echo Analytics был geospatial SaaS платформой. Её архитектура выросла в монолит, который больше не мог поддерживать продуктовый roadmap, и изначальный план состоял в том, чтобы заменить его полноценной микросервисной платформой. Посреди проекта компания существенно урезала инженерный бюджет. Старый дизайн стал нежизнеспособным.

Вместо того чтобы пропорционально ужать изначальный план, я предложил другую архитектуру целиком. Маленькие, сильно автоматизированные product-сервисы, которые команда из одного-двух инженеров могла довести от концепта до production за две-четыре недели. Я переделал ключевой модуль базы данных, обслуживающий больше ста миллионов записей, с лучшим partitioning, более агрессивным индексированием и Redis caching для горячих путей. Я разобрал DevOps-узкое место и перестроил процесс delivery под новый ресурсный профиль.

OneFactor был BigData и ML сервисной компанией, работающей в основном с телеком- и финансовыми клиентами. На тот момент это был pre-Kubernetes шоп, и компания искала первую команду, которая пилотно заведёт Kubernetes в организации. Новый продукт — SmartIndex, аналитическая платформа для out-of-home рекламы — был подходящим кандидатом.

Я собрал команду с нуля, доставил MVP за два месяца и спроектировал Kubernetes deployment-архитектуру с раздельными dev, UAT и production окружениями и blue-green deployments для production-релизов. Я написал CI/CD шаблоны, которые позже стали организационным стандартом. Сервисная архитектура, которую я спроектировал — stateless, горизонтально масштабируемая, с эффективным ресурсным профилем — держала тысячу запросов в секунду на двух небольших pods.

В департаменте SME B2B Banking Sberbank был внутренний продукт, который давал примерно тридцать процентов выручки департамента, и frontend-команда, которая несколько месяцев не выпускала релиз, потому что миграция фреймворка застряла. Продукт был критичным для бизнеса и не мог оставаться замороженным.

Я пришёл, разблокировал застрявший релиз в первые недели и получил в управление обе команды — frontend и backend, десять инженеров и двух лидов между ними. Я ввёл Scrum как настоящий ритм, а не как церемонию. Я провёл чистую миграцию Java 7 → Java 17 на backend и начал переход от монолита к микросервисам.